Зофья и длинный вечер

Зофье пять лет. Она живёт в белом доме у яблоневого сада под Груйцем, где яблони стоят длинными-длинными рядами. Осенью сад пахнет яблоками так, что хочется откусить кусочек воздуха. У сарая стоят деревянные ящики с последними, самыми красными яблоками, а на ящиках спит рыжая кошка Клуска.

В то воскресенье папа сказал за обедом: — Сегодня ночью мы перевели часы. Теперь у нас на целый час больше сна.

Зофья кивнула и доела росул — воскресный куриный бульон с тонкой лапшой. Спать ей совсем не хотелось. Ей хотелось гулять: к пруду, где живут утки, и к старой яблоне, под которой ёжик собирает листья.

Но пока она искала второй резиновый сапог, пока мама искала шапку, а папа — ключи, за окном стало синим, а потом тёмно-синим. Было всего половина пятого, а на дворе уже вечер.

— Вечер съел нашу прогулку! — сказала Зофья и топнула сапогом.

Тогда она решила догнать последний луч. Он ещё лежал на верхушках яблонь, розовый и тёплый. Зофья побежала вдоль ряда: топ-топ-топ, шурх-шурх по листьям, так быстро, что шапка съехала на нос. Но луч прыгнул выше, на крышу сарая, потом на трубу, потом на облако — и пропал.

А вечер как был, так и остался.

Тогда Зофья вернулась домой и взяла свои игрушечные часы, те, что с зайцем на циферблате. Она крутила стрелку назад, назад, назад и шептала: — Тик-так, вернись назад! Тик-так, вернись назад!

Стрелка бегала по кругу, заяц кувыркался, но за окном не посветлело ни капельки. Только Клуска зевнула.

А вечер как был, так и остался.

Тогда Зофья включила все лампы. Щёлк — на кухне. Щёлк — в коридоре. Щёлк — в ванной, в кладовке и над лестницей. Она даже открыла холодильник, чтобы горела и его маленькая лампочка. Дом засиял, как фонарь. Лампы жужжали, мама щурилась, а папа сказал: — У нас как на вокзале. Сейчас объявят поезд.

А за окнами было черно, как прежде.

А вечер как был, так и остался.

Зофья села на ступеньку и подпёрла щёки кулаками. Света много, а радости мало. И тут она придумала.

Щёлк — погас коридор. Щёлк — кухня. Щёлк, щёлк, щёлк — и холодильник закрылся. Зофья оставила только папин фонарик. Она повесила в дверном проёме простыню, посветила на неё и сложила пальцы. По простыне запрыгал заяц с длинными ушами.

— Театр теней! — объявила Зофья. — Семейный. Билеты бесплатно.

Папа скрестил ладони — и по простыне прошагал аист на длинных ногах. Мама растопырила пальцы — вышел ёжик, толстый и колючий. А Клуска просто прошла мимо фонарика и стала огромной, как тигр. Все засмеялись так, что аист упал. Клуска обиделась и ушла спать на папины тапки.

Они показали сказку про яблоко, которое хотело увидеть луну. Яблоко катилось по саду, заяц его подталкивал, ёжик нёс на спине, а аист поднял высоко-высоко. А в духовке тем временем пеклись яблоки с корицей, и весь дом пах сладко и тепло.

Потом они ели печёные яблоки прямо на полу, на простыне, где только что жил театр. Было уже совсем темно, но совсем не грустно.

— Вечер не съел нашу прогулку, — сказала Зофья. — Он принёс нам театр.

— Длинный вечер — это не потерянный день, — сказала мама. — Это время вместе.

Зофья выключила фонарик. Над садом висела круглая луна, как большое светлое яблоко. Часы в коридоре тикали медленно-медленно: тик… так… тик… так…

А Зофья уже спала.